Воспоминания Якова Хелемского

Яков Хелемский
Яков Хелемский

Вдруг отчетливо вспоминаю комнату Марка, щедро залитую солнцем. Начало дня. Ян Френкель, задумчиво перебирая клавиши, напевает мелодию, только что написанную. А Бернес вслушивается, запоминает и вполголоса подхватывает строчки стихов: 

Друг погиб под Выборгом,

А в друзьях нет выбора,

Грустно стариться теперь

Только в обществе потерь... 

Вдвоем с Френкелем они чуть громче, понимающе переглядываясь, "обкатывают" припев: 

А земля березовая,

А земля сосновая,

А земля вишневая,

А земля рябиновая...

А земля, а земля,

А земля цветет!

 

На столе лежит книга Михаила Светлова "Охотничий домик" - автор не дождался издания последнего своего сборника.

Томик, украшенный гравюрами, открыт на странице, где напечатана "Грустная песенка".

Бернес, неутомимый читатель поэзии, гордится новым своим открытием.

 

- Ну что, Ян, говорил я тебе, не зря мучаемся, обязательно получится вещь! - торжествующе произносит он. И за этими словами угадывается, что опять не одного музыканта стремился он увлечь полюбившимися светловскими строками, очевидно, кто-то потерпел неудачу, и у Френкеля сперва не ладилось, были поиски, споры, а теперь получилось, и здорово получилось! Есть с чем выйти к людям!

 

- Я думаю, - говорит композитор, - припев ты исполнишь речитативом на фоне женского квартета.

 

Френкель тоже доволен, улыбка сияет под его усами.

 

- Квартет так квартет, - соглашается Бернес, - риск - благородное дело!

 

Он поворачивается ко мне:

 

- А ты что скажешь? Ты-то в Светлове вроде бы знаешь толк.

 

Марк вопросительно смотрит на меня. Френкель музицирует, тоже поглядывая искоса. Они понимают, что дело сделано, но все же им интересно - как это слушается со стороны?

 

- Жаль, что Светлов не может порадоваться вместе с вами, - отвечаю я, - ему бы понравилось. Он бы сказал: "С кого-то из нас причитается".

 

- Не исключено, - смеется Бернес, - но сперва мы заглянули бы в Дом звукозаписи, - продемонстрировать песню тамошним ценителям. Я парень нетерпеливый. Мне, если вещь нравится, сразу же хочется действовать, показать другим, поскорее записмть на пленку! Ах, до чего же горько, что нет Миши. Вот у кого поются почти все стихи!

 

- Между прочим, - уточняю я, - "Грустная песенка" была напечатана в журнале "Дружба народов" еще при его жизни. Перед юбилеем. Там стояло посвящение: "К своему шестидесятилетию".

 

- В самый раз, - кивает Марк. - Это и есть добрый и светлый гимн пожилых.

 

Я прошу вас всеми чувствами -

Никогда не будьте грустными!

Это в старости, друзья,

Привилегия моя.

 

Продолжаем мы все вместе:

 

А земля березовая,

А земля сосновая...

 

- Мы это красиво запишем, Ян, - заключает Бернес, - мне ведь тоже не так много до шестидесяти осталось...

 

До шестидесяти он не дожил. Но "гимн пожилых" записал. Внес добрую лепту в светловскую песенную копилку.

 

(из книги "Марк Бернес в воспоминаниях современников". Москва, Молодая гвардия, 2005 г.)