Воспоминания Расула Гамзатова

Ян Френкель, Расул Гамзатов
Ян Френкель и Расул Гамзатов

"Ян Френкель очень любил и высоко ценил поэзию Расула Гамзатова, написал на его стихи не только гениальных "Журавлей", но и другие песни. В моих музыкальных лекциях-концертах, огромной популярностью, кроме "Журавлей", пользуются песни Я. Френкеля "Матери" и "Бедная овечка". Ян считал Р. Гамзатова не только великим поэтом, но и светлым мудрецом". (Зиновий Лазаревич Столяр)

  

...О дружбе Яна и Р. [Гамзатова] было много публикаций и фото в нашей дагестанской периодике, есть несколько буклетов, посвященных их песне "Журавли", а также их фото в альбомах о Дагестане и Р. Но специально библиографию об этом никто не ведет, а жаль.

 

(из рассказа научного сотрудника Дагестанской публичной библиотеки Владимира Ивановича Супруна)

 

"Всех вас, кого оставил на земле" (посвящение)

 

Стройно звуки в небо возносились

С немудреным словом заодно.

Музыка, когда б не ты, забылись

В мире строки многие давно.

Ты летишь на крыльях невесомо,

И, тебе откликнуться спеша,

Поднимаясь до гнездовья грома,

Замирает грешная душа.

Это ты под хохот сатанинский 

Кружишь в поле свадебно метель,

Это ты рукою материнской

В тишине качаешь колыбель.

И, от века небу сопредельна,

Это ты из боя без числа

Выносила раненых смертельно,

Обагряя белые крыла.

И давно летят мои по свету

Милостью твоею журавли,

И спешу тебе за милость эту

Низко поклониться до земли.

Обронил слезу... А клин усталый

Отозвался горестно вдали...

Музыка, когда б не ты, пожалуй

И мои б забылись "Журавли".

 

Эти строки Расул Гамзатов посвятил человеку, чей юбилей - 80 лет со дня рождения - мы будем отмечать 21 ноября этого года. И как страшно и горестно осознавать, как не хочется верить в то, что этого уникального, этого добродушного, мудрого и благочестивого человека нет больше с нами... Все кажется - вот явится еще он перед тобой, и не страшно будет тебе излить ему самые глубинные, самые сокровенные тайны своей души...

Ян Френкель... Незабвенно это имя в Дагестане. А началось все в конце 60-х, когда тяжелобольной Марк Бернес, уже чувствовавший свой близкий уход, нашел в журнале "Новый мир" стихотворение Расула Гамзатова, которое начиналось вот этими строчками:

 

Мне кажется порою, что джигиты,

С кровавых не пришедшие полей,

В могилах братских не были зарыты,

А превратились в белых журавлей...

 

Значительно переработав стихотворение при посредстве автора и переводчика Наума Гребнева, Бернес прочитал его Яну Френкелю и попросил его написать музыку. И он, Ян Френкель, вникая в поэтические строки, словно в Судный день вспомнил всю свою прожитую жизнь, через которую полновластно прошли довоенное киевское детство, война, эвакуация, фронт, ранение, все военные и послевоенные страдания древнего народа Библии, под чьей звездой суждено было ему родиться...

Так появилась песня. Она зажила своей полнокровной жизнью и обрела мировую популярность. Ян Френкель и Расул Гамзатов стали близкими друзьями на всю жизнь, и много раз после этого Френкель ездил в Дагестан, бывал он в Махачкале и в горных аулах, и всякий раз его встречали там как доброго и желанного гостя, и каждое его появление ожидалось с нетерпением и становилось для всех большим событием. И всегда у него находились слова благодарности жителям гостеприимного кавказского края - всем и лично каждому...

И казалось - этому суждено длиться вечно. Увы... В 1989 году, когда в стране кипели уже бурные политические страсти, волею злой судьбы случилось непоправимое. Ян Френкель очень много курил, в результате чего у него возник скоротечный рак легких. Константин Ваншенкин вспоминал: "И говорит тихо, голос садится. Врачи утверждают - трахеит. Если бы! В одноместной своей палате он вдруг говорит: "Я на минутку прилягу?" - и лежит несколько минут". Не теряя надежды поправить здоровье, Френкель отправился в Латвию. И там, на берегу балтийской реки, под шелест первой осенней листвы ушел он от нас в мир иной...

А память не умирает. Как жива по-прежнему песня...

 

Настанет день, и с журавлиной стаей

Я поплыву в такой же сизой мгле,

Из-под небес по-птичьи окликая

Всех вас, кого оставил на Земле...

 

(статья Софии Шнайдер для интернет-газеты "Вечерний Дагестан") 


— Каждое литературное произведение, тем более выстраданное автором, имеет свою историю. Стихотворение «Журавли» в этом плане тоже не исключение. В то неблизкое уже время я находился в Японии и увидел там памятник белым журавлям в Хиросиме. У японцев есть поверье о том, что если больной человек вырежет из бумаги тысячу фигурок журавлей, то он выздоровеет. Мне рассказали, что в Хиросиме умерла девочка, ставшая жертвой последствий ядерной бомбардировки, которая не сумела довести количество бумажных журавлей до тысячи. Я был потрясен этой смертью. И тут советский посол в Японии вручил мне телеграмму, в которой сообщалось о кончине моей матери. Я вылетел в Москву и в самолете, думая о матери, вспомнил и умершего отца, и погибших на войне братьев. И та хиросимская девочка с бумажными журавликами не уходила из памяти. Вот так и родилось стихотворение. А после написания музыки Яном Френкелем и исполнения Марком Бернесом оно стало популярной песней. При пробных записях по просьбе Бернеса я заменил слово «джигиты» на слово «солдаты», в результате чего пространственные границы песни еще более расширились.

Были и ярые противники «Журавлей», жившие партийно-атеистическими понятиями. Старые большевики писали в ЦК КПСС, что эта песня звучит как церковная молитва и клерикалы могут использовать ее в своих пропагандистских целях. Вопрос решался на уровне высшего политического руководства страны, и лично Л.И. Брежнев санкционировал «полет» «Журавлей».

Изменилось бы содержание стихов сегодня?! Нет, не изменилось бы. И другие свои старые стихи я бы никогда не стал изменять в угоду веяниям конъюнктуры. Старые произведения изменяют те, которые не могут писать новые. Все гениальное актуально, но не все актуальное гениально. В «Журавлях» нет национальности, партийности, нет намеков на социализм или капитализм, но если бы они и были, я бы все равно ничего не изменил. Эта песня — реквием по усопшим. Таковой она и останется.

 

(из интервью Расула Гамзатова "Месть и прощение". Газета "Версты", №9, 2000 г.)