Воспоминания Зиновия Столяра

Зиновий Столяр, Ян Френкель
Зиновий Столяр и Ян Френкель

Столяр Зиновий Лазаревич - музыковед, сотрудник Института национальных меньшинств Академии наук Республики Молдова, автор публикаций о молдавской и еврейской музыкальной культуре, кавалер ордена Глория Мунчий (Республика Молдова)

 

Добрый след на земле

 

Настанет день, и с журавлиной стаей

Я поплыву в такой же сизой мгле,

Из-под небес по-птичьи окликая

Всех вас, кого оставил на Земле...

(Из песни Яна Френкеля на стихи Расула Гамзатова "Журавли")


...Этот печальный день настал, и случилось это ровно десять лет тому назад. Френкеля знали всюду. Знали и любили. В Прибалтике и на Сахалине, в Минске и Алма-Ате, Якутске и Одессе. Не раз бывал он и у нас, в Молдове.

 

Мне довелось ездить с ним по республике, участвовать в его авторских вечерах, видеть, с какой симпатией встречают его люди - в концертном ли зале, библиотеке, гостинице или просто на улице. Он был безгранично добр и отзывчив на просьбы слушателей. Помню, в один из его приездов он без малейших колебаний согласился на незапланированную встречу в Республиканской библиотеке. В другой раз его "с ходу" увезли в свою часть девушки из подразделения противоградовой службы. Никак не удавалось ему поначалу выкроить время для выступления на телевидении, но оно все же состоялось. А ведь все это шло сверх концертов в филармонии, творческих встреч и выступлений, предусмотренных программой его пребывания в республике. И совершенно безвозмездно, без каких бы то ни было предварительных условий и всегда с его неизменно обворожительной улыбкой.

 

Популярность Яна Френкеля была, если можно так выразиться, "универсальной", всеобщей. Будучи любимцем публики, он в то же время пользовался высоким авторитетом в среде профессиональных музыкантов. В конце 50-х годов в республике шла подготовка к Декаде молдавской литературы и искусства в Москве. В один из вечеров намечалась премьера балета Василия Загорского "Зориле". Молодой тогда композитор не успевал завершить работу - и для инструментовки клавира был приглашен Ян Френкель. С тех пор без малого три десятилетия длилась творческая и человеческая дружба двух музыкантов. А вот другой пример: однажды на фестивале в Минске судьба свела в одном концерте Яна Френкеля и композитора из Кишинева Александра Сокирянского. Казалось бы, слава знаменитого мэтра должна была затмить никому не известного композитора. Но ничего подобного не произошло: мастер с большим уважением и тактом представлял своего молодого коллегу, хвалил его песни и всячески содействовал успеху молдавского композитора.

 

Ян Френкель написал музыку более чем к 70 кинофильмам; его мелодии из фильмов "Женщины", "Новые приключения неуловимых" и других получили огромную популярность. Его музыка звучала во многих театральных спектаклях, эстрадных представлениях, радио- и телепередачах. Всенародное признание получили песни "Русское поле", "Журавли", "В парке у Мамаева кургана", "Текстильный городок". Песня "Для тебя" была посвящена космонавтам, по просьбам которых не раз звучала в прямом эфире во время сеансов двухсторонней телесвязи "Земля - орбита". А песня "Калина красная" вошла в обиход как народная - именно так она воспринимается в знаменитом фильме В. Шукшина, так включена в одноименную симфоническую поэму Е. Светланова. "Творчество композитора, - не без основания констатировали его коллеги, - было отмечено высочайшим профессионализмом, безупречным вкусом, редким ощущением массовой аудитории."

 

...Десять лет мы говорим о Яне Френкеле в прошлом времени, но музыка его остается с нами и звучит так, словно только что написана, продолжая волновать своей искренностью и душевной теплотой, негасимой любовью к людям.

 

Зиновий Столяр, заслуженный деятель искусств Молдовы

 

В минувшее воскресенье в Музыкальном салоне библиотеки имени И. Мангера прошла встреча любителей музыки, посвященная памяти выдающегося композитора Яна Френкеля. Вел встречу автор опубликованного нами материала.

 

(Независимая Молдова, 20 сентября 1999 г.)

 

Далее приведены материалы бесед автора первого сайта о творчестве Яна Френкеля Софии Шнайдер с З.Л. Столяром (комментарии Софии Шнайдер).

 

София Шнайдер (далее — С.Ш.): «Эту статью Зиновий Лазаревич Столяр прислал мне сам, за что я выражаю ему глубокую благодарность. А вот еще что написал он в газете "Независимая Молдова" от 30 мая 2001 г. в статье "Его музыка питалась из народных истоков", посвященной 50-летию со дня смерти молдавского композитора Штефана Няги»:

 

Особо следует отметить вдохновенную лирическую миниатюру Шт.Няги - песню для голоса и фортепиано "Ду-те, ду-те, доруле". К слову сказать, в свое время приходилось быть свидетелем споров вокруг этого произведения: находились люди, которые обвиняли композитора в присвоении авторства подлинной народной песни. Что да, то да - слова песни "Ду-те, ду-те, доруле" действительно взяты из фольклора, но композитор никогда этого и не скрывал: во всех изданиях есть обозначение "слова народные". Что же касается музыки, то ни в одном фольклорном сборнике - ни в румынских, ни в местных рукописных сборниках или печатных изданиях мы не нашли мелодии, подобной нягинской. И никто никогда не представил никаких доказательств заимствования, так что музыка Шт.Няги абсолютно оригинальная, "в духе" народной. Совершенно аналогичная ситуация произошла в истории со знаменитой песней Яна Френкеля "Калина красная": музыка оригинальная, авторская, а слова народные. По этому поводу замечательный советский композитор писал и не раз говорил, что для автора нет большего счастья, чем факт признания его мелодии якобы взятой из фольклора. И когда в разговоре с Я.Френкелем мною была приведена аналогия в ситуациях с его "Калиной..." и песней Шт.Няги, я услышал весьма лестную оценку из уст московского гостя в адрес молдавского композитора, в творчестве которого было отмечено чувство стиля народной мелодии и подлинный мелодический дар. И это верно, ибо Шт.Няга знал и чувствовал музыку своего народа не по внешним приметам, а изнутри, из глубин народного искусства.

 

С.Ш.: «Представленными воспоминаниями о Яне Френкеле Зиновий Лазаревич Столяр поделился в письмах и телефонных разговорах со мною после того, как моя мама передала ему мое письмо через легендарную певицу Марию Биешу, которой она аккомпанировала в рамках проводившегося ею мастер-класса на проходившем у нас в Челябинске Международном конкурсе вокалистов имени М.И. Глинки»:

 

Френкель был необычайно добрый, безотказный. Он для меня - самый лучший друг на Земле, он - святой человек!!!

Мне особенно дорого это имя, он ведь был в нашем доме, я бывал у него, мы дружили, а о его музыке и говорить не приходится...

Я глубоко тронут тем, с каким вниманием и интересом Вы относитесь к памяти о Яне Френкеле. Мы действительно были с ним друзьями (он называл меня "кецеле" - "кошечка" по-еврейски). Я намеревался писать о нем монографию, но для знакомства с его архивами надо было нам пожить с ним вместе какое-то время, а такой возможности не было - нашелся автор в Москве (Т. Журбинская) и монография была написана и издана (речь идет о книге - Журбинская Т. Ян Френкель. (Портреты советских композиторов). М., Сов. композитор, 1988)

 

София Шнайдер: «Я попросила Зиновия Лазаревича рассказать, как он познакомился с Яном Френкелем. И вот что он мне поведал»:

 

Я познакомился с Яном, когда он приехал к нам на гастроли в Кишинев. Это было где-то в 60-е годы. После его концерта я вышел к нему и преподнес благодарность от себя и от Союза композиторов. Потом, приезжая в Москву, я часто наведывался к Яну домой, и вот так мы подружились. Когда он приезжал в Кишинев, я вел его концерты.

 

С.Ш.: «А вот что Зиновий Лазаревич рассказал вкратце о своем личном многолетнем общении с Яном Френкелем и его семьей»:

 

Я очень дружил с Яном, много раз бывал у них дома (и на Трубной, и на Ново-Алексеевской, и на Готвальда), часто встречался и дружил с Наташей (женой Френкеля — С.Ш.), но ни разу не видел ни дочь Яна, ни его внука Яника. Так уж получилось. Последний раз виделся с Яном на 9-м съезде композиторов в 1988 г. Написать о нем книгу так и не успел - не хватило материалов биографического характера. Но Яна я очень любил и до сих пор читаю иногда о нем лекции, которые люди слушают затаив дыхание.

 

Из телефонной беседы Зиновия Столяра с Софией Шнайдер, состоявшегося накануне 21 ноября - дня рождения Яна Френкеля:

 

Однажды мы с Яном были в Кишиневской республиканской библиотеке, и его там попросили спеть. У него было больное горло, и я предложил ему отказаться, тем более что ему вечером еще предстояло петь целый концерт. Но Ян решил выполнить просьбу и спел им вполголоса небольшую программу.

 

***

Когда Ян должен был петь в Кишиневе "Журавли", я сказал ему: "Ян, зачем ты просишь публику петь ее вместе с тобой? "Журавли" - это интимная песня, ее надо слушать стоя.". Ян понял, и не просил петь "Журавли". А вот "Русское поле", "Вальсок" и другие песни - это уже можно было петь, и все пели их вместе с ним.

 

С.Ш.: «Впоследствии Зиновий Лазаревич развил эту мысль в одном из присланных мне писем. Вот что оно гласило»:

 

"Журавли" - это исключительно личная, интимная песня, и стихи Р. Гамзатова здесь "ультра"-лирические. Исполнение "Журавлей" я воспринимаю только бернесовское - не в обиду будь сказано нашему светлой памяти дорогому другу. И здесь один эпизод из моей личной практики. Как Вы знаете, дорогой Ян очень любил, чтобы аудитория ему подпевала, он даже делал знак публике - мол, пойте со мной. Однажды во время моего с Яном выступления здесь, в Молдавии, он так же поступил во время исполнения "Журавлей". Но ведь среди публики много эстетически безграмотных людей, да и просто дураков. И в тот раз участие публики в исполнении "Журавлей" превратилось в шоу, какое-то дурацкое кривляние, крик. Потом я Яну сказал об этом и посоветовал больше публику к "Журавлям" не привлекать. Другое дело - "Русское поле", "И все-таки море" и т.д. Яник согласился со мной, и в остальных концертах, в которых я участвовал, "Журавли" исполнялись без участия публики, очень строго и проникновенно. Так было, это не выдумано мною, а было на самом деле.

 

С.Ш.: «В другом телефонном разговоре Зиновий Лазаревич рассказал мне удивительную историю, связанную с двумя песнями Френкеля, о которых он незадолго до того (вместе с песнями Френкеля на стихи Расула Гамзатова) рассказывал ветеранам войны»:

 

Когда песня "Русское поле" прозвучала в фильме "Новые приключения неуловимых", она прошла как-то незаметно. И тогда Ян поручил спеть ее Юрию Гуляеву. Гуляев записал ее на радио, и тут посыпалась масса откликов. Один из откликов послал какой-то чудак, спросив у Френкеля: "Как это леса и моря не могут сравниться с русским полем?" Яну сообщили об этом письме, он пошел на радио и спросил: "А где у вас картотека моих песен?" В ней он нашел песню "И все-таки море" в исполнении Эдуарда Хиля и попросил передать для этого чудака. Что и сделали.

 

С.Ш.: «Когда я была в Кишиневе и отмечала там день своего рождения, Зиновий Лазаревич поведал мне»:

 

Я угощал Яна молдавской мамалыгой, но он только что приехал из Румынии, а там мамалыга была из жидкой каши, и эта молдавская мамалыга ему не понравилась. А также я его угощал молдавским вином и водкой.

 

***

Была передача по молдавскому телевидению с участием Френкеля. Я сказал несколько слов, а затем говорил он и, конечно, пел. Был прямой эфир, а вечером передачу должны были повторить в записи. Так вот, когда должны были крутить запись, оказалось, что пленка бракованная - девочка, которая записывала звук, расплакалась при исполнении "Журавлей", и слеза ее упала прямо на матовую пленку. А перезаписать еще раз целый концерт нельзя было. Но Ян снова записал "Журавли", чтобы концерт прозвучал в эфире. (Очень напоминает историю с песней Никиты Богословского "Темная ночь", которую Френкель очень любил. Тогда тоже расплакалась звукооператор, и несколько пластинок с этой песней оказались бракованными — С.Ш.)